Главная|О редакции|
Издания
|Фотоархив|Информация |Реклама|Подписка|Вакансии|Партнёры|Контакты

Публикации

Мрачные тона цветных революций

Начиная разговор о цветных революциях, нельзя не вспомнить слова всемирно известного теоретика и практика революционного движения Льва Троцкого: «Восстание – это не искусство. Восстание – это машина. Чтобы завести её, нужны специалисты; и ничто не сможет её остановить… Остановить её смогут только техники». Если принять за аксиому это утверждение, то можно констатировать, что подавляющее большинство современных социальных катаклизмов, приведших к смене власти в той или иной стране, – это не стихийные процессы, а кем-то умело срежиссированные, отрепетированные и воплощённые на политической сцене «спектакли».

В мировой истории проблема смены политических режимов существовала всегда. В качестве основных инструментов демонтажа власти, как правило, использовались силовые методы: вооружённые перевороты, локальные конфликты, гражданские войны и военные интервенции. Эта категория угроз для многих стран по-прежнему актуальна, но с другой стороны – она очевидна, и механизмы противодействия ей широко известны.

Однако в современном мире серьёзные политические игроки крайне редко прибегают к устаревшим методам устранения неугодных режимов. На смену вооружённым переворотам пришли более тонкие технологии цветных революций. Они маскируются под протестные народные движения, так что никаких претензий со стороны мирового сообщества не вызывают и воспринимаются как некий акт эволюционного развития определённой нации.

Интерес к теме цветных революций возник после того, как совершенно неожиданно для многих за достаточно короткий исторический срок произошло крушение целого ряда, казалось бы, устойчивых политических режимов, до этого достаточно успешно противостоявших как внешним, так и внутренним врагам. Так, в 2011 году правящие круги Египта, Туниса, Ливии, Сирии, Йемена за считанные месяцы утратили контроль над внутренней ситуацией в странах, что привело к слому привычного жизненного уклада. При этом в ряде мест поднял голову прежде сдерживаемый исламизм.

К тому же при атаке на политические режимы отдельных стран Магриба и Ближнего Востока наблюдались одни и те же схемы, по которым протекали события, и схожие организационные составляющие. Причём эти современные общественные катаклизмы перекликались с так называемыми «бархатными» революциями, которые происходили в странах социалистического лагеря Западной Европы после распада СССР.

Вряд ли подобное можно назвать случайностью, исходя из того, что модели построения государств, подвергшихся принудительной реконструкции изнутри, уровни их социально-экономического развития и спектры нерешенных внутренних проблем были совершенно разными.

Из этого можно сделать вывод, что в отдельных странах и регионах были применены технологии цветных революций. Впрочем, название этим процессам дано не совсем точное, потому как ничего, относящегося к классическому понятию «революция», в них нет.

Форма, не соответствующая содержанию

Вполне определённо можно сказать, что если революционное движение в стране вызвано объективным развитием исторического процесса, то цветная революция в отличие от него является постановочным актом, при котором политические технологии камуфлируются под массовые стихийные протесты. Всё это сегодня преподносится западными медиа-холдингами как изъявление воли народа, пожелавшего других форм управления.

В мировом журналистском сообществе принято характеризовать цветные революции как механизм по экспорту демократии в страны, где наблюдается застой политической жизни и правят диктаторские режимы. Причём насаждение новой общественной формации происходит через акции гражданского неповиновения с минимальным кровопролитием или без такового.

Но прежде чем приступить к разбору деталей этого явления, нужно дать его определение. Итак, в рассматриваемом контексте цветная революция – это технология осуществления государственного переворота, при том что его планирование и контроль осуществляется извне. То есть иностранными политтехнологами создаются рычаги давления на власть посредством искусственно создаваемой нестабильности.

И то обстоятельство, что организованная по чьей-то воле толпа участвует в процессе шантажа правящего режима, красноречиво свидетельствует: она не выражает мнение большинства населения страны и не отражает его запросы и чаяния.

Отбросив пропагандистский флёр СМИ, надо сказать, что цветные революции – не что иное, как насильственный захват власти и её удержание под патронажем из-за рубежа. В итоге страна фактически теряет свою самостоятельность и скрыто переходит под управление других государств или международных структур.

Фактором, значительно облегчающим условие осуществления цветной революции, является наличие в стране острых внутренних проблем, приводящих к кризису действующей власти. А в случае, когда ситуация находится под контролем правящих кругов, для успеха дела её необходимо подвергнуть дестабилизации.

Если говорить об инициаторе смены политических режимов, то здесь, без сомнения, нужно искать англосаксонский след. Именно с этого направления наблюдается движение идей по экспорту демократии западного образца в сопредельные страны. Так, книга американского общественного деятеля Джина Шарпа «От диктатуры к демократии. Концептуальные основы освобождения», изданная в 1993 году, стала настоящим руководством для деятельности современных «революционеров». В ней борьба с не западно-ориентированными государствами преподносится как борьба с диктатурой.

С оглядкой на светлое прошлое

Популяризаторы цветных революций пытаются убедить мир в том, что народные волнения в той или иной стране – явления стихийные, не запрограммированные. И обусловлены они наличием острых социально-экономических проблем, вроде нищеты, коррупции, безработицы и т.д.

Однако при обращении к примерам внутренней обстановки стран, которые в недалёком прошлом накрыла волна «народных восстаний», вырисовывается совершенно другая картина.

Так, в Египте до цветной революции 2011 года для беднейших слоёв населения существовала дотация на хлебные лепёшки. После государственного переворота цена на этот жизненно важный продукт для бедняков выросла вдвое. Также значительно выросли цены на энергоносители и основные продукты питания, так что большая часть населения страны стала жить ещё хуже, чем прежде.

Ливия в 2010 году была одной из процветающих стран Северной Африки. С учётом мирового экономического кризиса рост ВВП страны составлял 4,2% в год. Авторитарный режим Муаммара Каддафи способствовал тому, что средняя зарплата в Ливии составляла примерно $1000, а пособие по безработице – $750 в месяц. Государство имело относительно высокий уровень здравоохранения и образования, выделяло дотации на основные продукты питания и бензин. Кроме того, малоимущие граждане получали адресную помощь.

После свержения и убийства Каддафи ливийцы стали вспоминать «диктаторское иго» как сказочный сон. После кровавого вихря революции страна мало того, что погрузилась в разруху и хаос гражданской войны, так ещё и фактически распалась на несколько частей.

В Тунисе за 25 лет правления президента Бен Али национальный доход на душу населения вырос в 10 раз, безработица в 2010 году сократилась до 3,4%. При правителе-долгожителе экономика страны начала «слезать с нефтегазовой иглы», наращивая экспорт продукции лёгкой промышленности и продуктов питания. В годы правления Бен Али Тунис среди экспортёров оливкового масла был вторым в мире, а средний класс составлял 65% всего населения страны.

«Жасминовая революция» 2011 года поставила жирный крест на благосостоянии североафриканского государства, до этого являвшегося безоговорочным лидером по уровню благосостояния своих граждан среди всего арабского мира. По прошествии нескольких лет с момента вынужденной отставки президента экономический уровень Туниса резко упал. Сейчас среднемесячная зарплата тунисца колеблется в районе $300–400, а средний класс, до недавнего времени составлявший две трети населения, находится на грани исчезновения.

Цветная революция в Сирии также сильно подкосила благосостояние граждан республики. Но здесь примечателен даже не этот факт, а то, что на фоне череды прочих общественных катаклизмов в арабских странах ситуация с Сирией вообще выглядела несколько странно. При поддержке президента Башара Асада 75 процентами населения страны существование мощного протестного движения, способного противостоять не только полиции, но и армии, казалось нереальным. Но тем не менее восстание, быстро переросшее в вооружённый мятеж, случилось. Поводом же для свержения диктаторского режима – как ни парадоксально – послужило то, что Асад решил (без какого-либо давления) проводить либеральные преобразования. И фальшь революционного посыла оказалась налицо.

Дело в том, что авторы этой операции при её разработке не учли ни менталитет, ни психологию народа, который они собирались облагодетельствовать «ценностями демократии». Да и новая идеология либерализма, что предлагалась сирийцам, не была воспринята ими. После этого режиссёрам госпереворота пришлось прибегнуть к более жёсткому силовому варианту с привлечением вооружённых наёмников из-за рубежа. А чуть позже последовали заявления со стороны стран Западной Европы и США о всесторонней поддержке «армии оппозиции».

Мятеж по расписанию

Если рассматривать цветную революцию более детально, то в ней можно выделить несколько этапов.

Любое выступление народных масс начинается с предварительного создания ядра будущего протестного движения. Структура скрытой оппозиционной группы напоминает устройство террористической организации, которая формируется из мелких ячеек, численностью 3–5 человек под командой лидера. Многие из них загодя проходят подготовку в центрах, специализирующихся на вопросах содействия демократизации.

В качестве ремарки отметим и такой способ формирования внутри государства сплочённой группы ориентированных на другую страну граждан, который условно можно обозначить как образовательный. В этом случае целенаправленное переформатирование сознания и изменение ценностных ориентиров осуществляются в период учёбы молодёжи за рубежом. И чем её больше, тем благодатнее будет почва для взращивания оппозиционных настроений.

Для подтверждения этого тезиса обратимся к статистике. И в качестве примера возьмём Египет. Так, в 1998 году из этой страны в США были приглашены на обучение по программам в области развития демократии около 3,3 тыс. человек. В 2007 году эта цифра выросла до 47,3 тыс., а в 2008 – уже до 148,7 тыс. человек. И именно эти вчерашние студенты, прошедшие подготовку блогеров и гражданских активистов в американских университетах, стали ударной силой «революции лотоса» на каирской площади Тахрир в январе–феврале 2011 года.

Следующая сценарная составляющая цветной революции – это выход по команде всей законспирированной сети на улицу и концентрация в центральной точке города, вблизи зданий органов власти. Поводом для сигнала к действию, как правило, служит событие, получившее широкий общественный резонанс. Порой оно бывает специально подстроено.

К примеру, в 2000 году в Сербии толчком для «бульдозерной революции» стал инцидент с выборами, результаты которых оппозиция объявила сфальсифицированными. Волнения в Тунисе, приведшие к «жасминовой революции», начались после самосожжения в декабре 2010 года торговца у мэрии города Сиди-Бузид в знак протеста против нищеты и произвола полиции.

После призыва к всеобщей акции протеста подпольные активисты выходят на улицы и становятся катализатором массовых процессов, вовлекая в них как можно больше народа.

Следующая фаза цветной революции состоит из необходимости привести людские массы на большую площадь. Известно, что по мере движения протестующих по улицам города к заданной точке происходит процесс психологического слияния личности с толпой.

Дальнейшее слово – за специалистами по массовому сознанию, которые утверждают, что при умелом подходе любое социальное недовольство можно перевести в бунт. В психиатрии есть такое понятие, как «люди-триггеры» (англ. trigger – спусковой крючок).

Для того чтобы обратить толпу, высказывающую мирные требования, в агрессивную массу, в неё запускают триггера. Эти эмоциональные активисты начинают выдвигать простые лозунги, становятся неформальными лидерами и доводят массовку до нужного градуса возбуждения. А после подобной обработки толпе уже можно задавать нужный вектор движения и нацеливать на более активные действия.

Однако эта технология не нова, она была опробована ещё в конце XV века католической церковью, когда в толпе верующих начинал выступать священник и называть причиной всех несчастий ведьм. За его призывами и обличениями следовало дружное требование горожан сжечь всех «пособниц дьявола».

Ещё одним неотъемлемым элементом цветной революции становится слаженная и организованная «служба тыла», способствующая поддержанию накала страстей протестующих в течение длительного времени. Именно эта скрытая организация обеспечивает недовольных властью людей тёплой одеждой, горячим питанием, водой, деньгами, средствами ближнего боя (арматурой, битами, бутылками с горючей смесью) и т.д.

Последним сценарным этапом является выдвижение ультимативных требований к власти. И если она не в силах сопротивляться, её представителей изгоняют либо уничтожают, а рычаги управления страной переходят в «революционные» руки. Если же власть готова защищаться и даёт приказ полиции и войскам навести порядок, организаторы цветной революции используют людскую протестную массу как таран, вооружая активистов и направляя их «на баррикады».

Хаос, поддающийся управлению

Популяризаторы цветных революций преподносят их общественности как инструмент «мягкой силы», при использовании которого достигается наилучший политический результат при наименьших людских потерях. А потому, казалось бы, их вполне можно было бы считать эффективными формами воздействия на авторитарные режимы. Таким образом, цветные революции представляются некой альтернативой вооружённым переворотам.

Однако на деле оказывается, что любое вмешательство извне приводит к грубому взлому государственного механизма. И последствия подобного «доброжелательного» участия, как правило, не соответствуют заявленным целям. После «арабской весны» на политической карте мира такие страны, как Ливия, Сирия, Йемен превратились в горячие точки, а Ближний Восток, и до этого не отличавшийся стабильностью, сегодня вообще иначе как с бурлящим котлом не сравнивается.

Исходя из этого можно констатировать, что практически цветные революции привели страны ни к расцвету демократии и экономическому процветанию, а к «управляемому хаосу». Это понятие связывают с исследованиями, которые проводятся с 1984 года в институте междисциплинарных исследований Санта-Фе (штат Нью Мексика США). Нужно уточнить, что учебно-исследовательское заведение специализируется именно на теории хаоса.

Одним из наиболее ярых сторонников этой доктрины является бывший дипломат Стивен Манн.

В своём докладе «Реакция на хаос», с которым он выступил в 1996 году на институтской конференции, посвящённой новому мировому порядку, он отметил: «В действительности мы всегда предпринимаем меры для усиления хаоса, когда содействуем демократии, продвигаем рыночные реформы и развиваем средства массовой информации через частный сектор».

Собственно, «управляемый хаос» – обратная сторона разрекламированного бренда «цветная революция» – и есть результат тех методов психоисторической войны, то есть целенаправленного воздействия на развитие отдельных стран и регионов, который наблюдался в 2011 году в странах Магриба и Ближнего Востока.

Но в этом случае вполне уместно поставить под сомнение тезис о том, что цветные революции являются более прогрессивной и менее социально опасной формой воздействия на авторитарные режимы, чем те же вооружённые перевороты. Ведь в итоге получается, что количество жертв во втором случае гораздо меньше, чем в первом. К тому же стоит заметить, что существует большая доля вероятности перерастания любой цветной революции в гражданскую войну или международный конфликт. И тогда уже счёт жертв идёт на тысячи и на десятки тысяч.

Так, в Йемене «арабская весна» привела к расшатыванию государственных устоев, которые в один момент не выдержали этой тряски. В ноябре 2011-го в связи с народными волнениями, приведшими страну к серьёзному политическому кризису, ушёл в отставку президент Салех, который находился у власти 32 года. Однако вступивший в полномочия новый президент Хади удерживал рычаги управления государством недолго: в марте 2015-го он бежал из страны из-за разрастания гражданской войны.

«Освобождение» штыками интервентов

Есть у цветных революций и ещё одна неблаговидная сторона. Дело в том, что реализаторы плана по свержению власти в определённом государстве в случае крайней необходимости могут прибегнуть к силовому сценарию, при котором в ходе революции создаются условия для военной интервенции. То есть если власть начинает сопротивляться и применяет жёсткие меры по наведению порядка, мирные демонстранты организованно превращаются в повстанцев и инициируют вооружённый мятеж. И тогда на сцену выходит Запад в лице отдельно взятой страны или коалиции государств, готовый поддержать военной силой представителей «восставшего и угнетённого народа» в борьбе с «кровавым диктатором».

Именно так разворачивались события в Ливии. 15 февраля 2011 года в городе Бенгази у здания местной администрации собрались 213 демонстрантов, координировавших свои действия через социальные интернет-сети. Они требовали освобождения задержанного юриста и правозащитника Фатхи Тербиля. Далее произошёл конфликт с полицией, в которую полетели бутылки с зажигательной смесью. После этого демонстранты начали захватывать и громить полицейские участки и казармы.

Акции, аналогичные бенгазийской, позже прошли в городах Бевида, Зентан, Ружбан и Дерна, они также закончились беспорядками, в которых, как выяснилось позже, участвовали и наёмники из числа египтян и палестинцев, чьи услуги оплачивались противниками ливийского лидера. Таким образом 24 февраля область Киренаика перешла под полный контроль мятежников. А 26 февраля восставшие провозгласили в Бенгази временное правительство.

Но оппозиционеры оказались не в состоянии мобилизовать необходимые силы для взятия под контроль всей страны. Значительная часть армии и большинство населения таких областей, как Триполитания и Феззана не поддержали мятежников.

Избежать полного разгрома и в конечном счёте добиться победы повстанцам позволило лишь иностранное вторжение. Интервенты поддержали восставших как оружием, так и военной силой. В частности, в боях за Триполи отличился французский Иностранный легион, английский 22-й полк Специальной авиаслужбы, а также военнослужащие Катара и Объединённых Арабских Эмиратов.

В результате этой цветной революции, продавленной с помощью иностранной военной силы, на смену режиму Каддафи пришла гремучая смесь из радикальных исламистов, в том числе из рядов Аль-Каиды. И повстанцы, не дождавшись окончания гражданской войны, тотчас начали сводить счёты друг с другом. Первым делом был казнён командующий вооружёнными силами Переходного Национального Совета генерал Абдель Фаттах Юнис, которому соратники отрезали голову.

Следуя безопасным курсом

Помимо тех стран арабского мира, где силы, задействованные в цветных революциях, взяли верх над правящими кругами, известно и о целом ряде случаев, когда оппозиции не удалось захватить власть. Так произошло в Алжире, Иордании, Судане, Кувейте, Омане, Мавритании, Марокко и Саудовской Аравии.

А режим Бахрейна от политического демонтажа спасло только введение в страну – по просьбе правительства – военнослужащих из Саудовской Аравии и полицейских из Объединённых Арабских Эмиратов.

Вообще, несмотря на то, что цветные революции видятся западному сообществу эффективным инструментом по экспорту демократии в государства с отсутствием таковой, на деле они являются не чем иным, как средством для установления контроля над природными богатствами и иными материальными ценностями намеченной страны.

Экономические интересы Запада, которые должны были быть удовлетворены с помощью «арабской весны», вполне очевидны. Ливия и Бахрейн являлись привлекательными из-за нефти, Алжир и Тунис – из-за нефти и газа, в Египте золотой жилой служит Суэцкий канал, Йемен, Иордания и Сирия интересны своим геостратегическим положением и т.д.

Таким образом, 2011 год стал той знаковой временной вехой, когда под видом революционных вспышек фактически произошёл крупномасштабный экономический передел мира, точнее говоря, была совершена попытка захвата природных ресурсов целого ряда североафриканских и азиатских стран. И в некоторых случаях это удалось. Так что говорить о том, что повторений подобного акта агрессии в отношении того или иного государства (посредством скрытого вмешательства в его внутренние дела) не будет, не приходится.

Именно поэтому к возможным потрясениям следует готовиться заранее и предотвращать их на этапе зарождения (моделирования).

Исходя из того, что главной движущей силой любой цветной революции является молодёжь, сознание которой посредством умелого манипулирования подвергается трансформации, внимание со стороны органов государственной власти и общественности должно быть в первую очередь уделено именно ей. Правильно заданные молодому поколению духовные, социально-экономические, политические и психологические ориентиры являются определённой гарантией того, что оно не будет искать самореализации в революционных движениях, деструктивных религиозных культах, экстремистских организациях. Иными словами, молодёжь без идеи, морали и любви к отечеству является прекрасным орудием и массовкой для проведения цветных революций.

И как бы пафосно это не звучало, духовно-нравственное и патриотическое воспитание становится ключевым фактором обеспечения безопасности любого государства.

Ещё одной важной составляющей комплекса мер, направленных на противодействие запрограммированной внутри страны революции, являются оперативные действия спецслужб. Их усилия должны быть направлены в том числе на диагностику деятельности и выявление коммуникаторов и проводников идеологии экстремизма, внешнего вмешательства и цветных революций в информационном пространстве. Этому способствует мониторинг интернет-пространства, по результатам которого можно прогнозировать развитие предкризисной и кризисной ситуации. Действия на опережение позволят органам государственной власти принимать взвешенные решения, не допускающие разрастания протестных настроений до угрожающих масштабов.

Кроме того, своевременное обнаружение фактов искажения информации о происходящих событиях и распространения заведомо ложных сведений позволяет оперативно давать на них опровержения и тем самым сбивать накал революционных настроений.

Не лишним будет и организация информационной кампании для широких слоёв населения с разъяснением причин и механизмов цветных революций. Общество нуждается в формировании у него иммунитета к спонтанным акциям протеста, сопряжённым с насилием и жестокостью. Вскрытие истинных причин инспирированных из-за рубежа народных волнений и демонстрация их последствий позволят сформировать здравомыслящее гражданское общество, способное объективно оценивать политическое положение в стране и адекватно на него реагировать.

В целом же, если власть способна прогнозировать события и принимать меры для решения конфликтной ситуации и стабилизации общей обстановки, то можно сказать, что она сильна. И в этом случае такой государственной системе не страшны никакие рукотворные катаклизмы, в том числе смоделированные и управляемые из-за границы.

Владимир ПАТРИН

30.05.2016Читать далее