Главная|О редакции|
Издания
|Опросы|Информация |Реклама|Подписка|Вакансии|Контакты
Слушайте
он-лайн радио
ВКЛЮЧИТЬ
-=Радио Милицейская Волна=-
ГРОМКОСТЬ
35

Публикации

Филёры из царской охранки

5 июня исполнился 301 год со дня образования российской полиции. Так уж повелось, что общество недолюбливает тех, кто охраняет его покой. Больше всех, пожалуй, досталось как раз тем, о ком обыватели практически ничего не знают. С подачи пришедших к власти в октябре 1917-го революционеров многие стали думать, будто в полиции царской России не было никого хуже, чем филёры. Сотрудников «наружки» называли также шпиками, сыщиками, ищейками или хвостами.

«Летучий отряд» особого назначения

Служба наружного наблюдения появилась в начале ХХ века с приходом на пост заведующего Особым отделом Департамента полиции (ДП) имперского МВД талантливого администратора и деятельного управленца Сергея Зубатова.

Суть нововведения состояла в том, что если раньше вести наружное наблюдение за подозреваемыми в революционной или оппозиционной деятельности поручалось городовым или просто случайным полицейским чинам, то теперь этим стали заниматься специально обученные агенты, или филёры (от франц. «сыщик»).

Зубатов применил уже обкатанный положительный опыт работы столичного «летучего отряда», созданного им при охранном отделении в Москве, которое он ранее возглавлял. Это подразделение состояло из высокопрофессио­нальных филёров. Оно и стало прообразом новой службы.

Её деятельность была признана настолько успешной и результативной, что штатную численность увеличили с 30 до 50 единиц, а на их содержание выделялась 31 800 рублей в год - немалые по тем временам деньги.

Руководил подразделением почти до самого переворота 1917‑го признанный «филёром номер один» страны Евстратий Медников. Он отвечал всем требованиям, предъявляемым к представителям этой службы. В полицию пришёл в 1881 году отставным армейским унтер-офицером и начальство сразу разглядело в нём талант незаметно вести наблюдение за объектом. Вскоре его назначили в московское отделение по охране общественной безопасности и порядка, которое через девять лет Медников и возглавил.

По свидетельству жандармского генерала Александра Спиридовича, хорошо знавшего его: «Он понял филёрство как подряд на работу, прошёл его горбом и скоро сделался нарядчиком, инструктором и контролёром».

Требуются близорукие с актёрским даром

Со временем выработался и своего рода критерий для отбора кандидатов на эту службу. Главное внимание уделялось умственным способностям. Предпочтение отдавалось мужчинам не старше 30 лет, отслужившим в армии или родом из казаков, либо в недавнем прошлом мелких торговцев и приказчиков. Котировались и тюремные надзиратели. А вот острота зрения, вопреки сложившимся стереотипам, не играла существенного значения, поскольку считалось, что близорукие являются хорошими наблюдателями.

Как пишут исследователи вопроса Борис Григорьев и Борис Колоколов, с созданием такого спецподразделения: «Депар­тамент полиции фактически в первый раз взял в свои руки все нити политического сыска в стране и стал фактически и деловито руководить им».

В 1902-м службу реорганизовали, передав по частям в губернские охранные отделения, а оставшийся костяк в количестве 20 сотрудников во главе с Медниковым сделался как бы резервом ДП, «став своеобразным контролирующим и методическим органом всего наблюдательного дела Российской империи».

В случае необходимости сотрудники службы были готовы выехать в любую точку. Об их профессионализме и жертвенности в исполнении долга ходили легенды. «…Медниковский филёр мог… в лютый мороз целыми часами дожидаться выхода объекта слежки, чтобы провести его потом до дома, установить, где живёт, с кем дружбу водит, когда встаёт поутру и когда гасит свет на ночь. Он мог без багажа и часто без денег вскочить в поезд за объектом и уехать за тысячу вёрст от Москвы; он попадал даже за границу, не зная «ихних» языков, но объекта не бросал и всегда возвращался обратно с результатом… Сотрудник филёрской службы умел изображать из себя и торговца спичками или лотошника; мог прикинуться дурачком и вступить в разговор с объектом, якобы проваливая себя и своё начальство; он, не колеблясь, продолжал наблюдение за боевиком, зная, что при провале рискует получить на окраине города либо пулю, либо нож, что и частенько имело место», - утверждают историки.

Непоказушная жертвенность

Медниковские филёры, конечно, не были рыцарями без страха и упрёка. Они имели присущие всем людям человеческие слабости и недостатки, но, следуя лучшим традициям русского служивого человека, готовы были к самопожертвованию. И делали это как-то даже слишком прозаично, буднично.

Например, в их прямые обязанности не входило непосредственное задержание вооружённых боевиков или террористов-смерт­ников, но иных подразделений по их нейтрализации в составе МВД тогда ещё не было. И частенько незаметным и незаменимым Ванькам приходилось, рискуя собой, вязать нашпигованных тротилом отморозков, готовых на всё ради «светлого будущего».

Начальник саратовского охранного отделения, в будущем переведённый на аналогичную должность в Москву, жандармский генерал Александр Мартынов приводит в своих воспоминаниях много подобных случаев. Например, когда возникла необходимость взять с поличным одного такого «бомбиста», он предложил филёрам выбрать добровольцев. В ответ, не колеблясь, все как один сотрудники отделения выразили желание пойти на задание. Мартынов отобрал четверых физически крепких мужчин. В их задачу входило, не вызывая у объекта подозрения, задержать его в городе, применив лишь свои профессиональные навыки.

Вот как описывают эту операцию Григорьев и Колоколов: «…объект шёл по улице медленно, соблюдая осторожность и избегая толчков со стороны прохожих. Два филёра пошли к нему навстречу, изображая… поссорившихся торговцев. Наблюдаемый, увидев их, остановился и приготовился перей­ти на другую сторону. И в этот момент четыре дюжие руки зажали его в тиски, а подоспевшие ещё четыре сняли с него бомбу». Все участники операции были поощрены денежной премией.

Находчивость и опрометчивость

Служебное рвение филёров доходило до жертвенности и в иной области - сердечной. Известен случай с саратовским сотрудником Егоровым, получившим задание разработать подозревавшуюся в революционной деятельности дворянку Дьяконову. Уличить её в этом ему долгое время не удавалось, но способ нашли. Он познакомил с незамужней горничной этой дамы своего молодого приятеля, и они вскоре поженились. Через определённое время компромат на сторонницу революционных потрясений был собран.

Обладали филёры и находчивостью, не раз выручавшей их в сложных ситуациях. Как вспоминал один опытнейший, легендарный сотрудник Попов, отдавший любимому делу 25 лет, на пике событий 1905 года он с напарником выследил и задержал молодого революционера - еврея. Тот, воспользовавшись тем, что всё происходило среди бела дня, начал апеллировать к прохожим, крича, что его, невинного человека, схватили ищейки. На крики сбежались прохожие и стали требовать отпустить задержанного, которого усаживали в пролётку. Дело могло закончиться плохо, но Попов, быстро сориентировавшись, обратился к взволнованным людям, объяснив им, что данный молодой человек не в своём уме, сбежал из дома, а они по просьбе его горячо любимых родителей водворяют несчастного в родные стены.

Не обходилось в службе филёров и без курьёзных случаев, описанных в воспоминаниях Мартынова. Так, одному внедрённому в эсеровскую структуру агенту руководитель организации приказал выдать боевику браунинг с целью ликвидации полицейского пристава. Отказаться - означало провалить операцию. Выполнить распоряжение - погубить коллегу. Агент выбрал третий вариант. Он показал филёрам боевика, и те, изображая грабителей, напали на него на пустынной улице, изметелив как следует и отобрав оружие, деньги, а заодно и бобровую шубу.

Теракт был сорван, оружие изъято, боевик надолго выведен из строя, а эсеровская касса лишилась кругленькой суммы. Трофеи поделили по-честному: деньги - между участниками операции, новую шубу разыграли по жребию, а редкий по тем временам ствол остался у Мартынова. По этой причине сообщать об удачно проведённой операции наверх не стали.

Издержки профессии

Случались в короткой истории службы и казусы. Так, например, в 1906 году она была неожиданно для многих ликвидирована, попав под горячую руку одного, как сейчас сказали бы, креативного министра империи Петра Дурново. Правда, ненадолго. Одновременно с отменой скоропалительного распоряжения было даже принято решение о курсах повышения квалификации сотрудников «наружки».

Главной же проблемой филёров было то, что общество категорически отвергало принципы работы, на которых строилась их служба. В России такое ремесло считалось зазорным. Руководство было этим сильно озабочено и, не скупясь на награды, старалось прививать подчинённым чувство собственного достоинства и профессиональной гордости, внушать, что дело это «наоборот, почётно и полезно для государства». Но это мало способствовало утешению сотрудников, чутко реагирующих на устоявшееся общественное мнение. Не способствовало умиротворению и постоянное пребывание в зоне риска.

Неудивительно, что выход многие сотрудники «наружки» искали в спиртном. И даже на заслуженном отдыхе не все находили покой. Сам Евстратий Медников, закончив трудиться в чине надворного советника, что давало право на получение потомственного дворянства, прожил недолго после перенесённого тяжёлого душевного заболевания.

Сегодня у нас нет оснований сомневаться в эффективности такой профессии. Благодаря именно этим добросовестным служакам императорской полиции удалось нанести сокрушительный удар по всему революционному движению, которое пошло на спад с 1910 года.

Роман ИЛЮЩЕНКО

07.06.2019