Главная|О редакции|
Издания
|Опросы|Информация |Реклама|Подписка|Вакансии|Контакты
Слушайте
он-лайн радио
ВКЛЮЧИТЬ
-=Радио Милицейская Волна=-
ГРОМКОСТЬ
35

Публикации

Борис Галкин: «Дай нам Бог не терять друг друга»

То, что таких замечательных актёров, как наш сегодняшний гость, до сих пор можно застать на съёмочной площадке, не может не радовать. Востребованность очень важна в той непростой профессии, которой они занимаются. А особенно она необходима, когда образы, создаваемые на экране, призваны воспитывать в людях самые лучшие качества, такие как мужество, совесть, честь, порядочность. Именно такую палитру кинообразов на протяжении всей своей карьеры в кино создаёт заслуженный артист России Борис Галкин. Сегодня он гость нашей редакции.

– Борис Сергеевич, поскольку мы с Вами встретились на съёмочной площадке, позвольте поинтересоваться, что это за проект и какая роль в нём отведена Вам?

– Это проект телеканала НТВ. Фильм будет называться «Старые кадры». Мой герой, в прошлом следователь, практически всю свою жизнь посвятил этой профессии. И вот, казалось бы, он и его друзья-коллеги ушли на заслуженный отдых, но не тут-то было. Им предложили сотрудничество. Благодаря своему опыту, они стали востребованы. И вот занимаются, пусть и неофициально, расследованием не раскрытых ранее преступлений. На этом построена вся интрига, весь сюжет. В каждой серии – отдельное преступление, которое они расследуют, и, невзирая на давность событий, им удаётся докопаться до истины.

В фильме – четыре главных действующих лица, на протяжении всей истории событий мы работаем вместе. Но было бы не интересно, если речь шла только о расследовании. Здесь живые судьбы людей, их характеры. В большей степени ярко заявлены характеры персонажей моих партнёров – Бориса Щербакова и Дмитрия Астрахана. Руководителя нашей команды играет Мария Шукшина.

– А сам образ Вашего героя лёг Вам на душу?

– В своём герое я ещё не до конца разобрался. По сценарию он человек принципиальный, стержень, основа команды, в чём-то максималист, в чём-то малогибок. Но мне как раз эти черты его характера нравятся. Я бы, может, не хотел, чтобы он был таким уж прямолинейным, как шпала, но всё-таки твёрдости характера многим в жизни не хватает, принципиальных каких-то позиций, крепкого сложившегося мировоззрения, понимания, что такое Родина. Не квасного патриотизма, а по-настоящему глубокой сердечной службы Отечеству. Есть ли это в моём герое или нет? Это для меня самого очень важно. Главное, чтобы получился правдивый живой характер.

– Несмотря на богатую палитру Ваших ролей в кино, большинству зрителей Вы всё-таки запомнились по фильмам «В зоне особого внимания» и «Ответный ход». Когда снимались эти фильмы, особенно первый из них, осознавали ли Вы, что это, по сути, Ваш звёздный час?

– Нет, совершенно нет. Я думаю, что этого не осознавал ни режиссёр, ни другие мои коллеги по фильму. Мы просто делали своё дело. Что касается актёрского состава, здесь, по-моему, все звёзды сошлись. У нас были прекрасные взаимоотношения, и мы делали всё цепко, радостно, азартно, а ещё со вкусом и любовью.

– А осознаёте ли Вы величину своего вклада в боеспособность страны? Ведь сколько парней, вдохновлённые Вашими кинообразами, посвятили себя военной профессии?

– Да ну что вы, конечно, нет. Правда, помню реакцию командующего воздушно-десантными войсками. Однажды мы были в Псковской области, на турбазе. Туда мои товарищи, офицеры-десантники, привезли меня рыбку половить. И вот на пирсе сидит мужичок, тоже ловит рыбу. Мне говорят: «Борь, подойди к дядечке, поздоровайся». А это был Евгений Николаевич Подколзин, генерал-полковник. Я подошёл, поздоровался. Он так повернулся ко мне, обнял по-отечески и сказал: «Сынок, дорогой ты мой, если бы ты знал, что ты для нас сделал!» И, конечно, мне такое признание очень дорого.

– Какие фильмы или роли Вам самому особенно дороги?

– Не дорогих и не любимых нет. Даже когда играешь отрицательную роль, с чувством ненависти к своему персонажу, всё равно она дорога. Сыгранные роли для меня – реальные судьбы, живые люди, поэтому они любимы и дороги. В них часть моей души, моих нервов, моей жизни.

– Ну и опять же Вы наверняка очень избирательны в ролях?

– Стремлюсь, конечно. Правда, несколько раз попадал. Мне обещали одно, а на деле получалось другое. Обязательства не выполнялись.

– Это уже от Вас не зависело…

– От меня не зависело, конечно, но я уже погружался в работу. А когда понимал, что по-другому не будет, ставил точку, требуя, чтобы меня выводили из проекта. И переделывался сценарий – мой персонаж либо умирал, либо уезжал в длительную командировку. В общей сложности было три таких истории.

– Вы в кино по большей части играли мужественных людей. Были ли ситуации, когда на съёмках Вашей жизни реально угрожала опасность?

– Ну да, было. В частности, на картине «Ответный ход». Одна из сцен снималась на аэродроме.

Я должен был запрыгнуть в кузов уазика и крикнуть: «Погнали!» В это время моему партнёру по фильму Вадиму Спиридонову, который уже сидел за рулём, нужно было дать по газам. Как и требовалось, я вскочил в кузов, но даже не успел произнести реплику, как он, видимо, приняв что-то другое за команду, рванул с места. Задним бортом автомобиля меня подсекло под икры, и я полетел назад, головой прямо в асфальт. Но всё-таки мне удалось перевернуться в воздухе, в результате чего я приземлился не головой, а правым боком. А там уже подстраховался. Всё это длилось одно мгновение. Слава Богу, серьёзных последствий не случилось.

– Как происходит Ваше перевоплощение на экране? Расскажите о Вашей работе над ролью.

– Это сосредоточение, уединение, погружение в материал. Это максимальное включение всего своего воображения. Потому что необходимо переехать в то время, в ту кожу, в то сознание. Но, к сожалению, это не всегда стабильный процесс, потому что очень многое отвлекает. Есть просто бытовые моменты, которые раздражают непосредственно на площадке. Дома тоже. Допустим, ты вроде сосредотачиваешься, но обязательно кто-нибудь придёт или с краном что-нибудь случится. Вот такие извне приходящие проблемы.

– То есть по щелчку, как принято говорить, не получается?

– По щелчку не всегда получается. Хотелось бы добиться такого, но нет. Всё-таки это жизнь иного персонажа, иной дух, иной характер, это очень серьёзный переход «туда». Сегодня чаще всего на экране видишь, как актёры играют ситуацию – тише-громче, более органично, менее органично. А часто бывает просто произносят текст. За этим ничего не стоит. Вот это больше всего огорчает. А нужно добиваться того, чтобы каждое слово было не просто сотрясение звука, а рождалось из конфликта, из судьбы, из ситуации, из воспоминаний. Герой должен быть живым, вот за чем надо тщательно следить.

– В одном из интервью Вы сетовали на то, что из Вашей профессии уходят профессионалы. Скажите, есть ли тенденция к оздоровлению этой ситуации?

– Знаете, есть актёры, режиссёры, художники, операторы, которые стремятся сохранить профессию. Но условия работы их ставят в такое положение, что они вынуждены поступаться своими профессиональными принципами. Иногда думаешь, вот почему мы в этом месте снимаем, если здесь даже не ступала нога художника. Весь интерьер – случайный. И никому в голову не приходит сказать, что, может, мы как-то решим это пространство. И даже если продюсеру сказать, что вот этот интерьер не подходит, давайте переедем, найдём другой, то он, понимая, что на такой переезд будет потрачено время, скорее всего скажет: «Нет, снимаем здесь». В противном случае в следующую работу тебя не возьмут, потому что ты слишком требовательный.

– Передаёте ли Вы своё профессиональное мастерство? Есть ли у Вас ученики?

– Вы знаете, у меня был один такой опыт. Я был руководителем курса дикторов радио и телевидения. Этот курс я вёл в Университете культуры. У меня были заочники – 5 лет обучения и очники – 4 года. Так вот, я столкнулся с серьёзной проблемой, их, молодых, желающих жить и работать в профессии. Когда они первый раз пришли, я попросил студентов рассказать о своих впечатлениях – сегодня, когда они шли в университет, вчера, неделю назад... Что они увидели, что прочитали и прочее. Ведь без впечатлений в нашем деле нельзя. В ответ – молчание. Вот это да, думаю. Только потом начали разбираться, «что такое хорошо, что такое плохо». Думали о слове, как оно должно звучать и что значить, что является произведением искусства, а что нет, и почему.

Два года я настраивал фокус, чтобы они начали понимать, что есть действительное событие, что им нужно в жизни увидеть и прочитать, с кем им нужно встретиться, а кем необходимо пренебречь, чтобы потом работать в профессии. Поэтому два года шла только «настройка инструмента». Деканат от меня требовал результата, но я добился, чтобы нас не трогали.

В общем, только к концу четвёртого курса у нас начало что-то получаться. К слову сказать, наш курс был самый интересный из всех. Мы показали программу по Волошину, читали стихи, прозу. Всё замечательно. Но я всё-таки понял, что это дело не для меня, так сказать, не в коня корм. Этому нужно отдавать всего себя, чего я не мог делать.

К тому же, ознакомившись с методиками, я пытался узнать, кто их автор. Мне ответили, что методики разработаны Министерством образования. А мне было важно узнать авторов, с кем бы я мог обсудить эти темы. Ответ на этот вопрос мне дать не смогли, и тогда я сказал: «До свидания». Так что на самом деле большой вопрос – чему же всё-таки учат у нас в университетах. И по поводу такой педагогики во мне осталось сильное сердечное смущение.

– Планируете ли ещё что-нибудь снимать или ставить как режиссёр?

– У меня, конечно, есть задумки, но сегодня, честно говоря, я даже не знаю, кто может быть моим партнёром, кто в меня поверит, кто даст мне эту возможность. Всё зависит от уже сложившихся у нас в кино правил.

У меня есть документальный фильм «Смерти нет». Отснятого материала осталось ещё на три картины. Когда готовый первый фильм я показал в Агентстве по кинематографии, мне сказали: «Да вы что, Борис! Нет, ни в коем случае!» Испугались. Эта история о криминальном терроризме. Прошло время, и я снова предложил эту картину. Мне говорят: «Вы знаете, Борис Сергеевич, время уже ушло. Это не актуально». Хотя это актуально до сих пор.

Я показывал эту картину вне конкурса на фестивале, где были представители всех наших бывших союзных республик – Киргизии, Таджикистана, Узбекистана, Казахстана, Молдовы… Зал аплодировал стоя! Я понял, что потребность есть. Но, к сожалению, то, что хотят в Министерстве культуры, и то, что хотят продюсеры, не совпадает с потребностями зрителей. Можно даже сказать, что кино сегодня снимается вопреки запросам публики. Но никуда от этого не денешься.

– Кстати сказать, приходится ли Вам бывать в странах бывшего СССР? Какие впечатления?

– Иду по Душанбе – каждый третий улыбается, каждый четвёртый здоровается. Такая же история и в Молдове – идёшь, и все с улыбкой, с радостью, тебя узнают и помнят. Очень хорошо от этого на сердце.

Понимаете, наша связь, наше единство, хотя, может, это слишком громкое слово, ну вот наши какие-то сердечные нити, что-то такое, что связано с историей огромного государства, это всё равно сразу не обрубишь, сразу не похоронишь. Мы это храним, бережём. Независимо от того, что вроде бы разбежались. А память не может разбежаться, она крепче любых политических экивоков, переворотов, перемен.

– Борис Сергеевич, все знают, что война для Вас не пустой звук, не могли бы Вы рассказать о том, что для Вас и Вашей семьи значит этот период истории страны?

– Мои родные, конечно, унесли с собой всё знание о войне. Они ничего мне толком не рассказали – ни мать, ни отец, ни бабушка, ни дедушка. Ну, бабушка пережила блокаду, тут много и рассказывать не надо, всё известно. Но у каждого, прошедшего войну, своя сугубо личная судьба. И поэтому я не согласен со знаменитой фразой Владимира Высоцкого, что «нет ни одной персональной судьбы, все судьбы в единую слиты». С одной стороны, да, красиво сказано, но всё-таки у каждого, пережившего войну, своя персональная судьба, жизненная повесть, которая потрясающе неповторима.

Я начинал проект «В поисках победителей». Пока он у меня остановился, к сожалению. Так вот, я был в Ленинградской, Псковской, Новгородской, Смоленской областях… Беседовал с очевидцами и участниками войны. В основном было много попавших под оккупацию детей.

Я думал, что побуду в Пскове пару дней, в Смоленске также... В итоге, в Пскове я застрял на две недели. Это просто невозможно, каждая судьба – это отдельная история, отдельная повесть. Это просто потрясающе.

Сердца и души нашего народа испытали столько горя и страданий в Великую Отечественную войну, что не сравнить ни с какими печалями всего мира. Сколько было жизней украдено, в том числе жизней людей, потерявших родных и близких. Это несопоставимо вообще ни с чем, и окупить это просто невозможно.

Этот отголосок – в сердцах нашего поколения. Это также близко поколению Владислава (Владислав Борисович Галкин, сын, известный актёр, скончался в 2010 году – прим. авт.). Когда он сыграл роль Таманцева в фильме «В августе 44-го…», то я, помню, спросил: «Владюха, вот я не понимаю, ты совершенно чётко похож на однополчанина моего отца, в пластике, в речи… Вот откуда в тебе это? Откуда ты это выцарапал?» Он тогда ответил: «Ну, есть источник, папа, есть». И обнял меня.

Это не информация, не просто память тяжёлых лет войны, это очень важные, пронзительные мгновения нашей жизни. Это некая невидимая, энергетически заряженная субстанция, которая перетекает в нас из поколения в поколения, она концентрируется в пуповине, сосёт под ложечкой и уже потом откликается в сердце и формируется в сознании. По сути, это память крови, которую учёные до конца не разгадали.

– Как Вы пришли к вере?

– Это благодаря бабушке, бабе Анне. Она мне сокровенную вещь сказала однажды. Мне было лет 14. Я гостил у неё в деревне и как-то возвращаясь поздно вечером, обратил внимание на какие-то силуэты возле разрушенного храма. Подошёл ближе – а это женщины молятся, и с ними моя бабушка. Я спросил: «Вы чего здесь делаете?» Она меня так сразу прервала и говорит: «Счастливый ты, Борька! Вот я помру, а ты увидишь, как этот храм стоять будет». Так оно и получилось.

Она была каким-то пронзительно светлым человеком. Я всегда понимал, о чём она думает. Вот это единство – и сердец, и душ. Тогда, может, я не отдавал себе отчёта, до какой степени это важно.

– Что Вы не принимаете в жизни? Что Вам нравится, что не нравится?

– Как всегда, мне нравится терпение простых граждан. Не дай Бог, конечно... А возмущает жадность и стяжательство со стороны власть имущих и некоторых владельцев народного достояния. Именно эти качества убивают в человеке человека. Это такая когорта людей, оторвавшихся от природы человеческих чувств, от истинного человеческого предназначения.

– Я для себя открыл Вас как поэта и композитора во время посещения одного из Ваших совместных с супругой выступлений. Что нового у Вас на этом поприще?

– Инна готовится записывать диск «Я вольная птица». На нём будет представлено несколько наших песен. Мы также сделали программу «Будем вместе, милый» на стихи Ахматовой и Гумилёва. Совсем недавно у нас было два концерта в Германии, один – в Берлине, другой – в Штутгарте. Мы туда возили программу «Навстречу друг другу». Инна пела, я читал.

В Штутгарте концерт прошёл очень хорошо, в Берлине людей было меньше, потому что параллельно шёл масштабный фестиваль русской культуры, который и поглотил нашу публику.

Музыкально-поэтических программ у нас с Инной много. Она потрясающе поёт. Равнодушных зрителей на наших концертах не бывает.

Что же касается меня, то я тоже со временем планирую выпустить диск. И надо готовить новый сборник стихов, которых накопилось немало.

– В 70 лет Вы стали отцом. Это, конечно, потрясающее событие! Скажите, кем бы Вы хотели, чтобы стала Ваша дочь?

– Счастливой. Я не знаю, кем она будет по профессии. Конечно, хотелось бы уберечь её от нашей актёрской стези, потому что я не знаю в целом счастливых судеб актрис. Мне очень хочется, чтобы она была счастлива, чтобы была любима, и чтобы любила, чтобы у неё были дети, чтобы она радовалась жизни. Вот этого мне хочется.

– Как Вы поддерживаете свою физическую форму?

– Физкультура. Теперь уже тренировки закончены.

– Как Вы считаете, какие качества должны быть присущи настоящим мужчинам?

– Терпение. Жертвенность и сила воли.

– Что бы Вы могли пожелать целевой аудитории будущего фильма и попутно читателям нашего журнала?

– В нашем фильме, надеюсь, проявится важная тема, так необходимая сегодня, – как беречь друг друга, как идти друг к другу, как не терять друг друга. При любых жизненных ситуациях, в любом возрасте, при любых событиях, неожиданных и потрясающих, может быть, даже трагических. Всё-таки наш мир в человеческих отношениях сегодня похолодел, и это, на мой взгляд, беда. Исправить ситуацию можно только сердечным теплом, более внимательным отношением друг к другу. Поэтому, дай нам Бог, и в печали, и в горе, и в радости не терять друг друга.


Борис Сергеевич Галкин родился 19 сентября 1947 года в Ленинграде. В 1953 году семья переехала в Ригу. С 8 класса занимался в студии чтецов. Параллельно с этим увлекался спортом – плаванием, акробатикой, гимнастикой, боксом, борьбой. В 16 лет получил первый спортивный разряд по самбо.

В 1969 году уехал в Москву и поступил в Театральное училище имени Б.В. Щукина. После окончания училища два года работал в Театре Сатиры, а затем перешёл в Театр на Таганке. В 1979 году с отличием окончил Высшие режиссёрские театральные курсы при ГИТИСе (мастерская А.А. Гончарова).

Снялся более чем в семидесяти фильмах. Наиболее известные среди них – «Свой среди чужих, чужой среди своих» (1974), «Раба любви» (1975), «Зеркало для героя» (1987), «Мы из будущего» (2008) и многие другие. Но поистине всенародную любовь актёру принесла главная роль в кинокартинах «В зоне особого внимания» (1977) и «Ответный ход» (1981).

В качестве режиссёра работал в театрах имени В. Маяковского, имени А. Пушкина, имени Моссовета и других. Помимо этого, как режиссёр снял семь художественных и четыре документальных фильма.

На протяжении десяти лет был постоянным ведущим программы «Служу Отчизне!» на Первом канале российского телевидения.

Выступает с концертами, как сольно, так и вместе с женой – певицей Инной Разумихиной.

Награждён Серебряной медалью имени А. Довженко (1978). Лауреат премий Ленинского комсомола (1981), КГБ СССР (1984), МВД России (2001), Министерства обороны РФ (2018). Заслуженный артист Российской Федерации (1999).

Игорь Алексеев
Фото автора и из личного архива Б.С. Галкина

11.10.2019