Главная|О редакции|
Издания
|Опросы|Информация |Реклама|Подписка|Вакансии|Контакты
Слушайте
он-лайн радио
ВКЛЮЧИТЬ
-=Радио Милицейская Волна=-
ГРОМКОСТЬ
35

Интервью / Выступления

Главные принципы реформирования

Накануне Дня сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации на вопросы корреспондента журнала «Полиция России» ответил первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации по обороне и безопасности, генерал-полковник милиции Герой Российской Федерации Александр ЧЕКАЛИН.

– Александр Алексеевич, вы являетесь одним из разработчиков Закона «О полиции». С момента вступления его в силу прошло более трёх лет. Как с позиции сегодняшнего дня вы можете оценить эффективность реформы ведомства?

– В Парламенте Российской Федерации я был одним из основных разработчиков законов «О полиции», «О социальных гарантиях сотрудников органов внутренних дел», «О службе в органах внутренних дел». Сегодня могу сказать без ложной скромности – эти базовые законы оказались удачными. Не было какого-то болезненного перехода от милиции к полиции. Федеральный закон «О полиции» понятен каждому – от генерала до рядового. И что самое главное– закон исполним. Очень важно в современном нормотворчестве то, что оно не является «железобетонным», как это было в советское время, когда законы принимались один раз на всю эпоху. И слушать бы не стали какого-то члена Верховного Совета, пожелавшего внести изменения только потому, что закон где-то работает неэффективно. У нас же есть понятие мониторинга нового закона по анализу эффективности его работы, для того, чтобы установить – что мешает или не согласуется с другими законами. В процессе реформирования была возможность вносить необходимые поправки, изменения. Например, чтобы освободить органы внутренних дел от несвойственных функций. И мы этой возможностью воспользовались.

– Какую работу, по вашему мнению, ещё предстоит провести в рамках преобразования министерства внутренних дел?

– Совершенству нет предела. И здесь есть над чем работать и дальше. Не секрет, что после 20-процентного сокращения численность ведомства на сегодняшний день составляет чуть более миллиона. Эта численность адекватна территории нашей страны, населению и криминогенной обстановке. То есть в этом мы выглядим даже намного скромнее, чем многие страны, где полицию можно увидеть довольно часто.

Но важнейший недостаток, который необходимо устранить, я в этом убеждён, это поспешное и не согласованное с обстановкой сокращение службы участковых уполномоченных. Уверен, что мы к этому придём и оптимальная численность будет найдена.

Второй недостаток, который я вижу в процессе реформирования - это ликвидация института школьных инспекторов милиции и полиции. Школьными инспекторами были офицеры милиции, которые состояли на службе в органах внутренних дел и содержались за счёт субъектов Российской Федерации. Как правило, женщины, имеющие педагогическое и юридическое образование, которые вместе с педагогами приходили в школу, получали часовую нагрузку и до ребят доводили требования закона. Разъясняли закон, реально, на примерах из жизни и поведения самих учеников. Кроме того, инспекторы отгоняли в прямом и переносном смысле от школ распространителей наркотиков. Поэтому, из-за отсутствия этих сотрудников, мы сегодня получили новую проблему - сотни покалеченных и погибших от спайсов и других наркотиков детей школьного возраста. Эти же офицеры боролись и с кражами в раздевалках, с драками. То есть вся школьная жизнь была под тщательным деловым контролем органов внутренних дел. В результате реорганизации этого сегмента мы сэкономили на грош, а потеряли большое, весомое направление. Не зря говорится: «Сегодняшние дети – завтрашний народ».

– Как вы отметили, сегодня в ходе реформирования некоторые территории остались без участковых. Да, их как-то объединили, укрупнили по территориальному признаку. Но на Северах, где расстояния между населёнными пунктами по 300-400 километров, никто к такому участковому не поедет из дальнего села. Что сегодня можно сделать, чтобы изменить ситуацию, вернуть участковых народу?

– В разные годы я руководил службой участковых в Москве, а после - и в Центральном аппарате МВД России. Поэтому проблемы службы близки и понятны. Я за неё душой болею до сих пор. Участковый - основное звено в структуре МВД, главный человек в погонах, который день и ночь, в выходные и праздничные дни работает с людьми и решает их проблемы. Участковый - это министр внутренних дел на конкретной маленькой территории. Молодые лейтенанты, которые приходят на должность участкового после институтской скамьи, не имея опыта испытывают все сложности, связанные с риском как должностным и карьерным, так и физическим, когда очень часто приходится иметь дело один на один с преступниками, особенно в сельской местности. Здесь участковый весь на виду и у него ни на минуту нет ни физического, ни психологического покоя. Что сказал, что сделал, как одевается, как живёт, не злоупотребляет ли должностным положением – всё на виду. На какой машине ездит, какая шуба у жены. Это всё заставляет быть дисциплинированным, чистым и честным. Не каждый может выдержать такое настойчивое внимание к себе со стороны. Но именно участковые уполномоченные, как никто другой, владеют самой полной информацией об участке и проживающих на нём гражданах. Уже предпринимались меры по сокращению центрального аппарата, чтобы высвободившиеся должности направить в службу участковых уполномоченных. Думаю, ещё раз можно обратить внимание на численность управленцев. Например, сегодня работают почти параллельным курсом и дублируют во многом друг друга штабные подразделения и информационные центры.

Надо пересмотреть численность различного рода «составителей докладов», «носителей папок» – ребят, которые щёлкают каблуками по паркетам, переписывают статистику, проверяют десятки раз проверенное. Система сильна толковыми работниками на земле, которые живут среди людей, не по отчётам и статистике знают обстановку и реально противостоят преступности. Надо сказать, большая часть населения к участковым относится хорошо, понимает и помогает в работе. Но есть и те, у кого «камень за пазухой».

– К таковым можно отнести с большой долей вероятности всех тех, кто вернулся из мест лишения свободы. Что необходимо сделать для того, чтобы процесс их ресоциализации шёл как можно менее болезненно?

– 8 февраля 2013 года Президент Российской Федерации Владимир Путин на заседании итоговой коллегии МВД за 2012 год отдал распоряжение – создать в России систему государственной профилактики преступности. Коснусь только одного аспекта. В местах лишения свободы в стране одномоментно находится примерно 650 тысяч лиц, отбывающих наказание за совершённые преступления. В год освобождается 200-250 тысяч человек, многие из которых не стали на путь исправления. В советский период в системе исполнения наказания была повсеместная трудовая занятость заключённых, каждый из которых мог не только работать, но и выбрать профессию, получить профтехобразование. Работающий получал деньги за проделанную работу, частично на руки, основная часть – на сберкнижку. Если он работал, то получал существенную прибавку к своему рациону питания. А самое главное - были стартовые деньги на первое время после освобождения. Сегодня в местах лишения свободы из пяти работают только один – два заключённых. Естественно, что он на свободу выходит, как говорится, не только с чистой совестью, но и пустыми карманами: нет денег, нет профессии, нет жилья, потому что чёрные риэлторы или «добрые» родственники продали его. Но зато у многих есть туберкулёз, подельники, зовущие на новые преступления. Большинство из них естественно не хочет возвращаться назад, но обстоятельства неумолимы – каждый третий заключённый, отбывает наказание в третий раз и больше, каждый второй сидит второй раз, и только одна треть попадает туда впервые. Перед нами стоит вопрос не только почему совершаются новые преступления, но и почему преступники не исправляются в местах лишения свободы. Почему в стране в целом, в регионах не создана система социальной реабилитации лиц, вернувшихся из мест лишения свободы. Выше уже говорилось: мы ежегодно получаем 200-250 тысяч уголовно ориентированных людей. Один тюремный сиделец обходится государству в 150-170 тысяч рублей в год – это большие деньги. Убеждён, что если даже часть этих денег направить на профилактику, на реализацию мер по недопущению преступлений, будет очень ощутимый эффект. То есть необходимо создать систему ресоциализации, исправления уголовно ориентированных людей. Что для этого нужно?

Первое: это бронирование рабочих мест, пусть даже на непрестижных предприятиях для лиц, возвращающихся из мест лишения свободы.

Второе: выдача первой небольшой ссуды за счёт работодателя на питание, одежду, наем жилья.

Третье: необходимо предоставить юридическую помощь по юридическому возвращению незаконно отчужденного жилья.

Четвёртое: создать на предприятиях, участвующих в ресоциализации ранее судимых, профессионально-технические училища.

Пятое: ввести бесплатное лечение туберкулёза.

Шестое: если не стал на путь исправления – вставай под административный надзор в полиции с соответствующими, не вполне приятными, ограничениями.

– Одно из значительных изменений в процессе реформирования коснулось финансового обеспечения деятельности полиции. Не появились ли в связи с этим новые трудности, связанные с резким прекращением дополнительного финансирования?

– Одним из принципов реформирования системы МВД России было требование содержать полицию не за счёт местных бюджетов, а за счёт федерального бюджета. Это делалось для того, чтобы полиция подчинялась только закону, обоснованным приказам, не была «карманной», на «коротком поводке» у какого-нибудь главы муниципалитета. Чтобы её не втягивали в имущественные междоусобицы, в нелицеприятные переделы и полукриминальные конфликты.

Вместе с тем удалось ввести в закон «О полиции» статью 47, в которой предусмотрено право региона, муниципалитета на направление средств в органы внутренних дел или в интересах органов внутренних дел на правоохранительные программы, на мероприятия, направленные на укрепление общественного порядка и борьбу с преступностью в регионе. Однако, нередко из-за организационных нестыковок прокурорские работники направление средств на нужды правопорядка из бюджета субъекта Федерации рассматривают как нецелевое использование бюджетных средств. Поэтому такие бюджетные решения обязательно должны проводиться решениями Законодательных собраний регионов. Хотелось бы обратить внимание руководителей органов внутренних дел субъектов Федерации более активно использовать потенциал 47 статьи закона «О полиции». И если есть худые крыши, неисправные машины, недооснащена система «Безопасный город», мало камер видеонаблюдения – ставьте вопрос перед главой республики, губернатором, Законодательным собранием, ссылаясь на 47 статью Закона «О полиции» – и вы получите поддержку.

– Александр Алексеевич, последнее время в СМИ активно обсуждается вопрос о сознании муниципальной милиции. Видите ли вы необходимость в создании такой новой структуры вне системы МВД?

– Я глубоко убеждён, что если есть желание ослабить правоохранительный орган, нужно сделать его муниципальным. Это не пустые слова. Опыт в создании такой структуры в нашей стране уже был. Надо лишь вернуться в 1999 год, когда группа либералов перед руководством страны заявила о том, что помимо милиции системы МВД в стране должна быть муниципальная милиция, подчиняющаяся только главам муниципалитетов.

Тогда Борисом Николаевичем Ельциным был подписан указ о проведении в Российской Федерации эксперимента по созданию муниципальной милиции с созданием рабочей группы в Администрации Президента по контролю за ходом эксперимента. В эксперимент включили 12 регионов. В двух регионах милиция общественной безопасности была передана полностью в органы исполнительной власти и выведена из подчинения МВД, ГУВД, УВД. В эксперименте приняло участие 13 тысяч сотрудников. Подготовили положения о муниципальной милиции. Я в то время работал начальником Главного Управления охраны общественного порядка МВД России. Спустя год я, как начальник главка и ответственное за эксперимент лицо, должен был подготовить докладную записку за подписью министра внутренних дел об итогах этого эксперимента руководству страны.

Но полученные результаты не позволили даже лоббистам муниципальной милиции дать положительную оценку происходящему. А получилось следующее: муниципальная милиция, выйдя из подчинения министерства внутренних дел, стала абсолютно бесконтрольной. Не всем главам администраций в то время было до неё. И милиция сама выбирала себе работу. Многих сотрудников из муниципальной милиции вовлекли в междоусобную рейдерскую борьбу за предприятия, лесопилки и т.п. Они охраняли рынки и частные заводики, жён и детей руководителей муниципалитетов и коммерсантов. Борьба с преступностью и охрана общественного порядка перестали быть главной задачей. Редко где работали как положено. Подытожили и сделали объективные выводы: что правопорядок на территориях, которые были в ведении муниципальной милиции, значительно ухудшился. Ухудшилась административная правоприменительная практика, которая работает на профилактику уличной преступности. Увеличилось количество нарушений дисциплины среди личного состава.

Да, возможно когда-то в неблизком будущем это будет иметь право на жизнь. И сегодня за рубежом есть положительный опыт подобной организации работы полиции. Но есть опасение, что если мы сегодня вернемся опять к этому вопросу, то можем получить результат эксперимента 1999 года. Сегодня нужна государственная высокоорганизованная, подчиняющаяся Закону и центральной власти страны полиция, безусловно действующая во взаимодействии и в интересах регионов.

Беседу вела Тамара ВОЙНОВСКАЯ

11.11.2014